ДАГЕСТАНСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ

КОРЖ ИРИНА ВЛАДИМИРОВНА

ПУБЛИЦИСТИКА ДМИТРИЯ ТРУНОВА

Специальность 10.01.02 - Литература народов Российской Федерации

I/ АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени кандидата филологических наук

Махачкала- 2001

Работа выполнена на кафедре русской литера туры Дагестанского государственного университета

I. ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Диссертация посвящена исследованию творчества известного дагес­танского публициста Дмитрия Трунова, деятельность которого приходится на вторую половину XX в.

Актуальность темы исследования. Дмитрий Трунов как публицист сформировался в бурной, а иногда подспудной полемике со схематизмом, с инерцией воспевательства, в противостоянии той псевдовосточной тради­ции, которая культивировала цветистость и пышность, была полна мелод­раматических страстей, роковых совпадений и идиллических героев.

Литературная деятельность, общественно-политические взгляды Дмит­рия Трунова и поныне привлекают внимание как специалистов-литерату­роведов., так и историков, философов, социологов и других представите­лей гуманитарного профиля.

При рассмотрении процессов литературного преобразования дагестан­ской культуры в период 50-60 гг. наблюдается тенденция сложного взаимо­действия многих культурных традиций, контакты между самобытными куль­турами аварцев, даргинцев, лезгин, кумыков, лакцев и других народностей с русской культурой. Трунов в данном случае и является носителем всей сложности и в то же время неожиданности этих пластов культурного со­пряжения.

В работе концентрируется внимание и на том, что целостно обобщаю­щий характер, определяющий и методику анализа историко-литературного процесса, и способы существования творчества писателя в закономернос­ти диалектико-исторического порядка, - этот действительно и логически верно объединяющий принцип построения структуры исследований в то же время воспроизводит не менее важнейшие компоненты творческой ин­дивидуальности писателя.

Цель и задачи исследования. Цель диссертационной работы заклю­чается в установлении художественно-публицистических истоков творче­ства Дмитрия Трунова в историко-литературном и социально-политичес­ком контексте дагестанской публицистики 40-60 г.г., в доказательстве та­ких публицистических жанровых новаций, как рождение художественно-публицистических направлений в литературном процессе, представляющих собой тонкие художественные контрапункты в системе глубоких преем­ственных связей. Данная проблема рассматривается с учетом многообра­зия жанровых, композиционных и стилистических форм публицистики Дмитрия Трунова.

Достижению поставленной цели способствовало решение ряда задач:

- систематизация творческого наследия Дмитрия Трунова в его соци­ально-исторической и общественно-политической обусловленности;

- классификация тематической направленности и специализации пи­сателя как признака значительной авторской индивидуальности;

- определение роли Дмитрия Трунова в системе дагестанской публи-

цистики середины века;

- раскрытие стилистических и жанровых аспектов публицистики и преломление в ее пространстве литературного творчества писателя;

- иллюстрирование роли факторов, определивших типологические особенности творчества Дмитрия Трунова в контексте литератур народов Дагестана и Северного Кавказа;

- определение теоретических основ соотношения документальности и вымысла в публицистическом произведении;

- выявление признаков публицистики в художественных произведе­ниях большой литературной формы.

Материалом исследования послужили сборники очерков Дмитрия Трунова: «Три боевых дня (на бронепоезде «Комсомолец Дагестана») (1943), «Дорога на Берлин» (1946), «Следопыты земных глубин» (1950), «По стра­не гор» (1955), «Прославленные имена» (1955), «Свет из России» (1956), «Аулы мастеров» (1957), «В горах Дагестана» (1958), «Дагестанские умель­цы» (1959), «Путешествие в завтра» (1960), «Дорога к свету» (1962), «Уще­лья сокровищ» (1963), пьеса Д. Трунова «Командир русской роты» (руко­пись, 1966), «Люди - братья» (1966), «Шаги республики» (1967), «Дагес­танские встречи» (1968), «Люди и время» (1974), роман «Живите, горы!» (рукопись, 1951-1973 г.п), а также отдельные статьи писателя, эссе, днев­никовые записи, воспоминания друзей, материалы переписки с коллегами по работе.

Методологической и теоретической основой исследования послу­жили работы отечественных литературоведов и критиков, рассматриваю­щих литературный процесс в целостном контексте (В. Виноградов, М. Бах­тин, А.Белецкий, А. Богданов, И. Волков, М. Жирмунский, Р. Карабанов, Б. Костелянец, Л. Гинзбург, В. Горохов, В. Канторович, А. Карелин, И. Смир­нов, Л. Коробков, А. Кривицкий, В. Литвинов, П. Палиевский, Е. Прохо­ров, А. Рубашкин, М. Стюфляева, М. Черепахов, В. Шкляр и др.), а также и дагестанских ученых, работы которых входят в определенные зональные и региональные комплексы (Г. Гамзатов, А. Абдулатипов, А. Вагидов, С. Хай-булаев, К. Султанов, К. Абуков, М. Бутаев, 3. Имамкулиева, Д. Атаев, А. Шихсаидов, А. Помовский и др.)

Методы научного исследования. Основным методом исследования в диссертации является анализ публицистики Дмитрия Трунов, способству­ющий установлению ее художественно-эстетической и мировоззренческой особенности в историко-литературной преемственности, а также основные принципы системного анализа, обоснованные в теоретических концепци­ях.

Научная новизна. В архивных документах исследование творчества Дмитрия Трунова практически отсутствует. В данной работе впервые пред­принята попытка комплексного анализа творчества писателя на основе имеющегося в семейном архиве творческого наследия.

Использование опыта изучения литератур Северного Кавказа и Дагес­тана позволяет рассматривать творчество Дмитрия Трунова с точки зрения его публицистического жанрового своеобразия в общественно-литератур­ном процессе 40-60-х г.г.

Теоретическая и практическая значимость работы связана прежде всего с разработкой в дагестанском и северокавказском литературоведе­нии проблем родо-видовой и жанровой специфики публицистики, выявле­нию проблематики соотношения художественности и документальности в публицистическом произведении на примере очерков Дмитрия Трунова.

Практическая значимость работы видится в возможности ее исполь­зования в учебном процессе гуманитарных факультетов вуза в виде спец­курса.

Структура диссертации. Работа состоит из введения, трех глав, зак­лючения и списка использованной литературы.

П. ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Основное содержание работы изложено во введении, трех главах и заключении.

Во введении определены основные направления и цели работы, сте­пень изученности проблемы, методологическая основа, научная новизна, теоретическая и практическая значимость исследования.

В ПЛАВЕ 1 - «Систематизация творческого наследия Дмитрия Трунова» - автор предпринимает попытку в хронологическом порядке про­следить основные вехи жизни и творчества писателя на фоне обществен­но-политических и литературных процессов середины и второй половины XX в. Использование при этом большого количество документов из се­мейного архива писателя, ранее нигде не публиковавшихся: фрагменты рукописей, переписки с друзьями, коллегами по работе, редакторами раз­личных журналов, а также дневниковые записи, воспоминания близких родственников и многие другие данные - восполняют пробел в области исследования некоторых аспектов дагестанской публицистики второй по­ловины XX в.

В деятельности Дмитрия Трунова проявляется продолжение той ли­нии в русской литературе, которая характеризуется пристальным внимани­ем ее представителей к культуре, литературе и быту горцев. В этом про­сматривается большое сходство с деятельностью других русскоязычных писателей того времени, и в частности, с деятельностью Александра Наза-ревича.

В печати не раз отмечалось, что Дмитрий Трунов вместе со своими коллегами - дагестанскими писателями - одним из первых отразил тему войны в своих произведениях. Это серия брошюр о героизме и подвигах дагестанцев на фронтах Отечественной войны: «Рассказы Даха-Дада» (1941), «Дагестанцы в боях за Родину» (1941), «Герои-дагестанцы» (1942),

«Мы гордимся ими» (1942), «Комсомол Дагестана в Отечественной войне» (1942), «Набронепоезде «Комсомолец Дагестана» (три боевых дня)» (1943), «Дорога на Берлин» (1946) и другие.

В середине декабря 1957 года Дмитрий Трунов был принят в члены Союза писателей. К этому времени Д. Трунов уже являлся автором еще нескольких книг: «Следопыты земных глубин»(1950), «По стране гор»

(1955), одного «з самых крупных своих произведений - «Свет из России»

(1956), «Прославленные имена» (1957) и «Аулы мастеров» (1957).

Без преувеличения можно сказать, что Дмитрий Трунов первым из писателей ярко отобразил в публицистических очерках и многообразие русско-дагестанских отношений. Произведения на эту тему вышли отдель­ными книгами «Свет из России» и «Дорога к свету».

В августе 1968 года происходит одно из значительных событий в жиз­ни писателя: Д.И.Трунову присваивается звание заслуженного работника культуры РСФСР.

Жизненные коллизии любого писателя неизменно отражаются на его творчестве. Произведения Дмитрия Трунова в этом смысле не является исключением. Многие очерки носят биографический и вместе с тем дра­матический характер.

ГЛАВА 2 - «Публицистика Дмитрия Трунова» - состоит из 3 час­тей, первая из которых - «Тематика публицистических произведений Дм. Трунова» - содержит анализ тематических направлений, разрабатыва­емых писателем в процессе долгих лет творчества. Публицистический текст при этом рассматривается не столько в содержательном аспекте, сколько выясняется степень его убедительности и выразительности, характер воз­действия на читателя, многообразие жанров и особенности и языково-стилистических средств.

Тематическая специализация - признак значительности авторской ин­дивидуальности. У настоящего мастера всегда есть обогащенная длитель­ными наблюдениями тема, близкая его духовному складу. Не раз в своих публицистических выступлениях Дмитрий Трунов отмечал, что постоян­ная нацеленность на одну или несколько родственных тем позволяет обна­ружить в них богатейшие предметные истоки, ведет к большему раскры­тию творческого потенциала. «Своей темой надо жить постоянно, долгие годы...» ' - писал Д. Трунов.

Для Дмитрия Трунова такими темами стали: героика Великой Отече­ственной войны, тема дружбы народов, народного творчества, тема эколо­гии и многие другие.

Характерной чертой военной публицистики Д. Трунова является его тяготение к созданию литературных портретов и вместе с тем обращение к устному народному творчеству дагестанцев. Уже в его первой книге «Рас-

' Из интервью газете «Комсомолец Дагестана». 23 авг\ета 1968. 6

сказы Даха-Дада», вышедшей в 1941 году на всех основных дагестанских языках, писатель показал свое умение живо писать портреты современни­ков. Образ старика-радиста Раджабова, которого в ауле прозвали ласко­вым именем Даха-Дада, весьма символичен. Создавая характерный образ старейшины, Трунов подчеркивает особенности отношений между стар­шим поколением и молодежью в Дагестане. Поэтому именно в уста мудро­го старика он вкладывает взволнованную, патриотическую речь, обращен­ную к молодым бойцам, но в то же время Даха-Дада по-отечески напут­ствует их и скорбит вместе с ними.

Особую роль в борьбе с иноземными захватчиками Д. Трунов отводит женщине - горянке. Показательны в этом отношении очерки «Забота о бойцах фронта», «Серебро горянок Тляроты», «Резервы для Красной Ар­мии», «Благородный почин» и др., вошедшие в цикл очерков «Все для фронта, все для победы»¹. И здесь автор прибегает к способу аналогии эпических народных преданий и легенд (в частности к раннему дагестанс­кому народному эпосу, посвященному боям с Тамерланом) с современнос­тью. В качестве показательной иллюстрации ярко выраженной патриоти­ческой направленности в ткань повествования вплетается песня о Парту -Патиме, а также легенда о подвиге гимринок в дни войны под руковод­ством Шамиля.

Послевоенное творчество Дмитрия Трунова богато своим тематичес­ким разнообразием. При этом большинство книг написано в форме рас­сказов путешественника, исследующего место своего прибытия. Конеч­но, исследование это начинается задолго до путешествия - жанр большой «географической» книги прежде всего жанр литературно-научный, - писа­тель привлекает в свои книги большой познавательный материал. Так, на­учные воззрения и замыслы автора сливаются с литературной формой и дают читателю наполненное знанием уже поэтическое представление об изучаемом явлении.

«Синдром» путешественника проявляется в каждом разделе и каждой главе казалось бы разных по замыслу книг: одна из самых значительных в творчестве писателя книга о четырех путешествиях по республикам Се­верного Кавказа - «Ущелья сокровищ»², (изданная также на английском и французском языках), - была задумана прежде всего для читателя, не зна­комого с культурой Северного Кавказа. Поэтому, путешествуя, автор ста­вит акценты скорее на своеобразии, экзотике жизни и быта кавказцев, на их исторических традициях и культуре, народных промыслах, на живопис­ной красоте природы.

¹ Д Трунов. Все для фронта, все для победы ( из сб. очерков «Комсомол Дагестана в Отече­ственной войне»). - Махачкала. Даггиз., 1943. ^: Д. Трунов. Ущелья сокровищ. - М.; Советская Россия. 1963.

В книге же очерков «Следопыты земных глубин»¹ за каждым описа­нием природных богатств республики стоит писатель, тоже создающий в нашем воображении образ экскурсовода. Но экскурсовода необычного. При описании того или другого события из жизни народов Дагестана он пред­почитает исторические комментарии. Но на них лежит определенная идей­ная нагрузка произведения - они служат контрастными противопоставле­ниями прошлого и настоящего Дагестана.

При изучении особенностей очерков Дмитрия Трунова, посвященных народным промыслам, нетрудно заметить, что большинство из них начи­нается с описания дагестанской природы. И это неспроста. Красота снеж­ных вершин, полей и пастбищ воплощается дагестанскими мастерами в их изделиях: в орнаментах ковров и граверном искусстве, в росписях гончар­ных изделий и произведениях унцукульских мастеров.

В своих экологических очерках Д. Трунов, не всегда отказываясь от литературных украшательств и занимательности, остается все же писате­лем-публицистом. Он по-прежнему полемичен, мысль его остра, слово точ­но. Заголовки таких очерков подчас носят призывный, действенный харак­тер: «Человек, посади дерево!», «Берегите землю, люди!», «Стражи приро­ды, призывайте и действуйте!» и др. Автор пишет о защите растений, о борьбе с вредными организмами, о тех минусах, которые связаны, в част­ности, с научно-технической революцией. Это специальная проблема в данном случае имеет общегосударственный, общечеловеческий подход.

В этой связи следует отметить, что интересен не только «тематичес­кий» подход, но и важно установить, как это написано, «что может» публи­цистика. Например, в таких очерках Трунова, как «Сколько стоит гуппи?», «Заповедная Аграхань», «В защиту бесценного дара», «Случай в пещере» и др. речь идет не об отдельных эпитетах, сценах, притчах - все это есть в очерках, как есть свободное изложение материала, эмоциональный накал, активное проявление авторской личности. Такая публицистика придает факту совершенно особое эмоциональное звучание.

В большом цикле очерков «За пятью перевалами» экологическая про­блема представлена через процесс переселения народов, вынужденных покидать свои края, превращаюшиеся в каменную пустыню. Однако, Тру­нов предлагает пути решения этой проблемы. Они так или иначе изложены в романе «Живите, горы!», где описывается успешный метод озеленения горных склонов, в науке известный как «метод мульчирования»...

Широкую известность на исходе 50-х годов Трунову принесли яркие очерки на тему сельской жизни. Нельзя не отметить особенности развития литературного процесса в послевоенные годы, точнее, то явление, отраже­нием которого в литературоведении стала пресловутая «теория бесконф-

<Ч. Трунок   Следопыты темных глубин. - Махачкала- Длггич, 195(1. 8

ликтности». Бесконфликтность была бедой не только «сельской» литерату­ры. Но точка наивысшего напряжения, противоречия между литературой и жизнью оказалась именно здесь: в сельской теме, в сельском очерке. В та­кой ситуации публицистический поиск писателя становится еще и поиском на пути к читательскому сознанию. Поэтому в ряде очерков Трунова автор­ское изложение проблемы «снижается» до уровня практического сознания, безусловно реалистического, что неизбежно возникает при любом обнов­лении культуры. Тут важна личность публициста и умение сказать об этих проблемах по-своему. Так, в очерках Трунова проявилась не только сме­лость, но и поразительная интуиция мастера.

Нет, пожалуй, ни одной книги Дмитрия Трунова, где не уделялось бы значительное внимание теме межнациональных отношений и, прежде все­го, теме дружбы народов. Очерки на эту тему отличает простота, ясность изложения, автор однозначен в выводах. Тема пополняется новыми факта­ми, но так или иначе они имеют единое идейное звено - указание на друже­ственность.

Особенно ярко она проявляется в цикле очерков «Когда содрогнулись горы»', написанных вскоре после землетрясения в 1970 году. Автор делает акцент на том, что именно братство, братская дружба людей, до этого не знавших друг друга в лицо, облегчила тяжкую участь пострадавших.

Особенно ценным представляется вклад Дмитрия Трунова в дагестан­скую культуру благодаря еще и многолетнему изучению народных промыс­лов. Очерки на тему о народных умельцах выходят отдельными сборника-ми: «Аулы мастеров», «Дагестанские умельцы» и «Узоры жизни».

Произведения Дмитрия Трунова о народном искусстве Дагестана цен­ны прежде всего тем, что они знакомят и с историей отдельных промыс­лов, и с техникой изготовления изделий, с художественным наследием та­басаранских ковровщиц и балхарских гончарок, со всевозможными вида­ми орнаментов кубачинских ювелиров, унцукульских мастеров, а также самими народными умельцами. Книги представляет не только большой художественный, но и научно-практический интерес.

Следует также отметить, что исследуя какой-либо предмет, Дмитрий Трунов основывается не только на личных впечатлениях, наблюдениях и знаниях. Привлекая мнения других исследователей-краеведов, имеющих свою методику и свой опыт познания, автор расширяет познавательные границы произведения так, что в его рамках встречается синтез собствен­но авторских наблюдений и мнения исследователей народных промыслов: Н. Бакланова, Е. Шиллинга, В. Пожидаева и др.

Во второй части ГЛАВЫ 2 - «Художественные новации Дмитрия Трунова в контексте дагестанской публицистики» проанализированы

^L Д. Трунов Когда содрогнулись юры (из сборника очерков «Шаги республики») - Махачка­ла: Дагкнигиз, 197L-C.214.

9

особенности развития дагестанского очерка, жаровое своеобразие публи­цистики и индивидуальные особенности стиля Дмитрия Трунова. Особое внимание уделено книге Дмитрия Трунова «Дорога к свету» как уникаль­ному явлению дагестанской публицистики.

Дагестанский очерк, история которого начинается с двадцатых годов, при всей своей фрагментарности и художественной незрелости, когда пуб­лицистическая декламация подменяла собой художественное исследова­ние жизни, имел определенное историко-литературное значение. В нем были выявлены существенные черты нового героя, любовно показаны ростки нового в жизни дагестанского аула. Это был интересный период в жизни дагестанской прозы. Очерк оказался тем именно жанром, который позво­лил первым прозаикам откликнуться на актуальные темы, отразить живую реальность.

В начале 30-х годов большое воспитательное значение имели очерки Аткая Аджаматова, рассказавшие о новых явлениях действительности, о новых ростках в психологии и быту горца, о рождении нового героя-борца за преобразование горского аула. Очерки В. Дыдымова, А Фатахова, Э. Капиева, Р. Динмагомаева носили ярко выраженный воспитательный ха­рактер.

Картины социальных конфликтов, сочетающихся с изображением судь­бы человека, его духовных и моральных качеств, пришли в 60-е годы, а тогда основными художественными средствами для провозглашения пере­довых идей служили патетические призывы, риторические отступления. Все это оправдывалось духом самого времени и очерки были сильны пат­риотическим пафосом. Писатели шли в гущу народа, открывалась реши­тельная атака на косность и отсталость. «Атака по невежеству» - само на­звание очерка говорило за себя.

Сама жанровая специфика очерка (художественность, образность пись­ма) обусловила ряд особых приемов, оказавших впоследствии большое влияние на художественную прозу. Молодые прозаики, благодаря работе в жанре очерка, приобрели навык ясно и четко выделять основную мысль произведения, учились стремлению к достоверности, документальности и для того времени это было очень ценно. Самым распространенным жан­ром очерка является очерк - статья о конкретном лице, колхозе и событии, и очерк-рассказ, где все тоже строго конкретно, документально, но в более свободной форме повествования. В основном это очерки X. Авшалумова, М. Бахшиева, М. Бугаева, М. Шамхалова, Д. Трунова.

Торчество Дмитрия Трунова отличает широкий жанровый диапазон. Здесь мы встретим практически все виды очерковых форм. По словам са­мого автора, «очерк - самый оперативный жанр литературы. Он крайне нужен, особенно в наши дни, когда с невероятной быстротой происходят события большой исторической значимости, которые должны быть запе­чатлены в лмтерачуре. Очеркист - своего рода летописец, чапечатлеваю-

10

щий день за днем события времени...»¹

Примерами очерков-зарисовок могут служить работы «Сунженцы, гре-бенцы», «Пруд солнца», «По каменному морю», «По следам покорителей» и многие другие.

Другая, наиболее часто встречающаяся жанровая разновидность очерка Трунова - портретный очерк. В центре его - человек со своим духовным миром, характером, которые раскрываются в общественно значимых дей­ствиях, конкретных поступках, напряженных, подчас конфликтных ситуа­циях, в биографических эпизодах, в мыслях, речи, внешнем портрете ге­роя. Свыше сорока художественных очерков Дмитрия Трунова, публико­вавшихся в течение трех десятилетий, (большинство из них вышло затем отдельными сборниками, уже названия которых указывают на их темати­ческую специфику - «Люди - братья», «Дагестанские встречи», «Люди и время»), представляют собой отдельные литературные портреты

Одной из наиболее крупных литературных рецензий Дмитрия Труно­ва можно считать библиографическое эссе «Творчество Николая Тихоно­ва»² , вышедшее отдельным оттиском в Ленинградском Институте русской литературы. Работа написана на основе исследований творчества писателя и по впечатлениям от личных встреч с ним.

Как уже отмечалось, книга очерков «Ущелья сокровищ» составлена на основе четырех путешествий по Северному Кавказу и представляет со­бой сборник путевых очерков, обладающих наиболее яркой жанровой вы­раженностью .

Само определение событийного очерка говорит об основной, харак­терной черте такого вида очерка, он, в «чистом» его виде, подобно зари­совке, более оперативен и тяготеет к репортажу. Примерами таких очерков могут служить «День на трассе мужества» (по следам землетрясения в Кум-торкалинском районе), «Радушие» (о визите родопчан в Махачкалу), «С днем рождения» (о создании эстрадного ансамбля «Дагестан»), «Торже­ства в черешневом саду» (о традиционном народном празднике жителей Касумкента) и др. Следует отметить, что автор в большинстве очерков ста­рается подчеркнуть культурные традиции дагестанцев, особые признаки их жизненного и бытового уклада.

Наиболее показательными очерками-статьями можно считать цик­лы произведений о племовцезаводе «Червленые буруны», о проблеме пе­реселенцев с высокогорья - «За пятью перевалами» и серию очерков «В предгорьях и горах Юждага» - о культуре малых этнических группДагеста-на. В этом случае факты служат отправной точкой для развития авторской мысли, аргументируют ее.

¹ Д. Трунов. Очерку-- путевку в жизнь. // Литератора и жизнь, !958. - С. 48 ¹ Д. Трунов. Творчество Николая Тихонова, исследования и сообщения. Встречи с Тихоно­вым. Библиография. -Ленинград: На\ка,  1973.

П

В силу структурных и жанровых особенностей очерк-статья все боль­ше приближается к очерку-исследованию. Показательны в этом отношении очерки о народных промыслах Дагестана.

Лиризм Трунова открывает перед очерком новые возможности, все более приближая его к рассказу, обогащает очерк разнообразными художе­ственными приемами изображения. Очерк-рассказ — наиболее типичный жанр в творчестве Дм. Трунова. Собственно, весь сборник «Люди - бра­тья» составлен из очерков - рассказов: «Нашедший счастье», «Драма в Ро­допах», «Анхиль Марин», «Летят снежинки», «Когда воскрес рояль», «Тор­жество в Сагурамо» и др. Классическим очерком - рассказом можно счи­тать и «Могилу тура», за которую автору в середине 1969 года жюри прав­ления Союза журналистов, Дагестанская организация Всероссийского об­щества охраны природы и Дагестанский комитет радиовещания и телеви­дения присудили первую премию и диплом первой степени.

В материалах, имеющих предметом сложные, противоречивые ситуа­ции, разработка темы, естественно, усложняется. Обычно Трунов не ухо­дит от трудностей, связанных с лепкой характера, который бы явился и точ­ным портретом современника, и обобщенным художественным образом. Наиболее частый стилистический прием писателя, если перед ним возни­кает какая-то сложная проблема, - использование «письма вслух»: пишет так, будто вместе с читателем размышляет. Бывает, что он выдвигает гипо­тезу и тут же ее опровергает. Бывает, уводит читателя в хитросплетения какой-нибудь сложной проблемы, а потом останавливается и у него же, у читателя, спрашивает: куда идти дальше? То и дело приходится откликать­ся автору: да, конечно... нет, думаю, что не так... не знаю, не уверен...

В труновском повествовании описывается не только манера поведе­ния, речевые особенности, эмоциональная окраска собственной речи пер­сонажей, но и зрелищно формируется вся диалогическая сцена, просле­живается направление даже взглядов собеседника. Художественный диа­лог как особый тип текста, как определенным образом организованная си­стема, связан с разговорной речью. Причем связь эта эстетически обуслов­лена и выступает в художественном тексте как прием. Возможные речевые и интонационные сломы: переспросы, обрывы речевого потока, взаимные «перебивы», наличие «пауз колебания», уснащенность эмоциональными частицами и междометиями - все эти частные особенности диалогическо­го движения преследуют одну цель: вызвать сопереживание о соучастие читателя, убедить его в достоверности этой сцены. Характерологическая функция речи персонажа - одна из существенных черт стилистики художе­ственных очерков Трунова. В реплике персонажа отражается та среда оби­тания, которая породила, дала жизнь характеру. Поэтому и горское просто­речие, и народно-поэтическая символика, и даже бранная лексика в при­чудливом сплетении образуют речевой портрет персонажа.

Публицистика Трунова связана с большими традициями русской ли-

12

тературы. Здесь следует отметить, что именно скрытая апелляция к клас­сике иногда становится излюбленным средством, проявляющим в факте образ Трунова-очеркиста. Например, цикл очерков «Страна гор... без гор» из сборника «В горах Дагестана» - при всем его лиризме, душевности, на­писан в ключе Л. Толстого. Нет, напрасно искать в этой книге следы подра­жания, стилизации - речь идет о тончайшем искусстве художественного контрапункта. Автор начинает повествование с описания пейзажей кумык­ского аула Хамамат-юрт, еще не сообщая читателю, что здесь некогда бы­вал Толстой - во время работы над «Казаками» писатель не раз выезжал из станицы Старогладковской на охоту в хамамат-юртовские леса, - но при­зрак писателя уже поселяется в книге... Подобным образом поступает ав­тор и в «Четырех путешествиях по Северному Кавказу». В описании кра­соты Дарьяльского ущелья явно присутствуют отголоски пушкинского «Путешествия в Арзрум».

Организация текста как образно-речевого целого использует все сред­ства эстетического потенциала слова и конструкции. Вынесение в самое начало предложения глагола подчеркивает и усиливает динамичность тек­ста. Причем динамичность не только событийную, но и психологическую. Вынесение в начало конструкции слова - результат семантического ослож­нения, актуализации этого слова в тексте. Наглядно это показано в самом начале очерка «Нашедший счастье»:

«Его нет в живых.

Он погиб...

А я завидую его судьбе...»¹

Повторяющиеся союзы, поставленные в ту же «ударную позицию», не только передают нагнетание эмоциональной напряженности, но и сооб­щают тексту внутреннюю цельность, организуют его как образно-речевую систему, в которой каждая деталь уравновешена и определена всей систе­мой. Например, анафорическое «и...и... и...» широко используется Тру но­вым при нагнетании драматического напряженного повествования.

Лексический повтор как прием усиливает изобразительные возмож­ности повторяющегося слова, акцентирует внимание читателя именно на этом приеме и на этом слове. Так, например, в очерке «Сделай меня садов­ником.. .» много раз обыгрывается слово «сад» в различных интерпретаци­ях: «райский сад», «сад запретного плода», «опустошенный градом сад», «цветущий сад» и др. Словосочетание «сделай меня садовником» является лексической доминантой всего очерка.

Образный строй труновского повествования обнаруживает кровное родство не только с русской классической литературой, но и с глубокими слоями дагестанской культуры, прежде всего с песенной стихией. Влияние

¹ Д Грунов. Нашедший счастье (из сб. очеркои «Люди-братья»). - Махачкала: Дагпп , 1966. --С. 60

13

народных песен, плачей, заклятий ощущается с необыкновенной остротой и ясностью во всех текстах, рисующих подлинно народную жизнь. Образ­ный и ритмомелодический строй, вся художественная система текста под­чинены народной изобразительной традиции. Герои Трунова - это типич­ные дагестанцы, в них как бы аккумулируются характерные свойства гор­цев. Особенности жизни и быта дагестанцев становятся предметом худо­жественного изображения; при этом подчеркивается своеобразие, нацио­нальная самобытность отдельных народов Дагестана, поступки и поведе­ние которых всегда определяются образом жизни.

Нередко автор описывает искусство танца дагестанцев - лезгинки, подчеркивая при этом насколько он насыщен изобразительной символи­кой. Записываются названия, связанные с одеждой: бурки, бешметы, папа­хи, чиги, джурапы, черкески, чувяки, чохто, шаровары, тулаги, гюльменды и проч. Упоминаются названия музыкальных инструментов дагестанцев: саз, зурна, бубен, агач-кумуз и его разновидности - пандур, чунгур и др. Большое внимание уделяется дагестанскому быту и в частности кухне. Поясняются просторечно-обиходные слова и выражения, посредством ко­торых обозначаются занятия мастеровых людей, разновидности профес­сиональных умений, а также род производственной деятельности дагес­танца: златокузнец, ковровщица, гончарка, пехлеваны...

Особое внимание уделяется названиям, обладающим способностью мотивировать обозначаемое. Берутся на заметку названия, представляю­щие собой прозвища, характеристики, которые даются людям по их поло­жительным или отрицательным качествам (Гасан Великий, Уста-Ибрагим, Философ Курди, Злой Абакар...)

Совмещение позиций повествователя выражается и в сочетании двух временных плоскостей. Один - повествователь-историк, отделенный от описываемых событий большим отрезком времени и подчеркивающий это. А другой как бы присутствует при событиях и сопереживает персонажам, что выражено в обращении к герою. Так, «Крылатый джигит» начинается он с описания встречи Д. Трунова с летчиком-истребителем Валентином Эмировым, затем узнаем те же события, но уже в изложении стороннего наблюдателя. Позже мы снова «слышим» автора и чувствуем документаль­ность происходящего. Такое мнимое (^соавторство» (ведь автором всех ча­стей является сам Д. Трунов) и отличает в данном случае собственно тру-новский стиль.

Сопоставление как знак позиции иронического рассказчика (или авто­ра) в повествовании эмоционально окрашивает весь текст именно благо­даря выбору объекта сопоставления:

«В Левашах сегодня Кубахруми - праздник первой борозды. Мы узна­ли это не совсем обычным образом. У первой же сакли аула нас вдруг ока­тили водой. Шофер остановил машину и ошалело спросил:

- Что эте?

14

- Стайка девушек с ведрами и кружками в руках заливисто расхохота­лись:

- Кубахруми! Праздник!

- А-а-а, понятно. А я думал - медвытрезвитель. — Шофер поднял на всякий случай стекло, и мы поехали дальше...»¹.

Иногда сопоставляются предметы внешне несопоставимые. Глубин­ная близость обнаруживается только ассоциативно. Именно «веер» ассо­циаций образует ту среду взаимопроникновения между повествователем-рассказчиком и читателем, который и делает возможным это семантичес­кое сближение, казалось бы, столь далеких по значения и привычному кон­тексту предметов. Сопоставление предметов и ситуаций, внешне чрезвы­чайно далеких, семантически не связанных, основывается на ассоциатив­ной близости, на метафорическом «облике» сближаемых явлений: «Тыр-ны-Ауз - не город, а спичечные коробки, разбросанные по ущелью, и Бак-сан - не река, а растрепанный канат, кинутый в торах...»².

Пейзаж, внешние приметы пути выполняют в творческой практике Трунова самые разнообразные эстетические функции. Так, окружающая среда становится фоном, сопереживающим и сочувствующим или, напро­тив, контрастно противопоставленным житейским коллизиям и ситуаци­ям, которые составляют вехи сюжетного движения.

Олицетворение природы находится в самой живой связи с дагестанс­кой мифологией, то есть лежит в основном русле влияний народно-поэти­ческих традиций на поэтику Трунова. Так, в очерке - рассказе «Случай в пещере», где повествование ведется от лица старого охотника, авторская мысль в изображении «звероподобных» людей и «человекообразных» зве­рей выявляется в тонкой игре смысловыми связями внутри текста.

Публицистику Трунова отличает разнообразие стилистических при­емов, среди которых особо выделяется эмоциональность и детальность. Разнообразие сказывается в умении автора найти свой подход к проблеме, свое видение вопроса.

Третья часть главы 2 - «Проблема соотношения документальности и вымысла в публицистическом произведении» в качестве центрально­го вопроса при характеристике публицистического произведения посвящена рассмотрению особенности включения документа в публикацию и его со­отношение с вымыслом. Нельзя отрицать тот факт, что процесс познания в творчестве, требующий от человека мобилизации всех его духовных сил. невозможен без участия воображения. Одной из дополнительных особен­ностей творческой активности человеческого духа является способность

¹ Д. Трунов. Дарпшия (из сб. очерков «Ущелья сокровищ») - М . Советская Россия. 1963. -С.-310

- Д. Трумэн. Путешествие по мраморным лнорцам ( и; со «Ущелья сокровищ»). - М   Совет­ская Россия, 1963   • С.75.

15

преобразовывать непосредственно данное в конкретно-образной форме, создавая из обычных впечатлений необычные комбинации. Для истинно творческого воображения характерен «отлет» от реальности, выход за пре­делы непосредственно данного. В этом, на наш взгляд, и состоит главная проблема соотношения фактологии и вымысла публицистического произ­ведения.

Позиция Трунова - очеркиста по поводу соотношения документализ-ма и вымысла отчетливо выражена в его обстоятельной статье «Очерку -путевку в жизнь!»:

«Очерк написать нелегко. Нужно много ездить, много видеть, зорко наблюдать живую окружающую действительность, встречаться со многи­ми людьми, вызывать их на откроенный душевный разговор и уметь на конкретных примерах делать глубокие обобщения. При этом очеркист бы­вает связан по рукам и ногам конкретностью материала. Ему не позволено давать полет фантазии, выдумывать героев и события. Для него герой -живущий и здравствующий человек со своей биографией., профессией, ад­ресом. Событие, конфликт тоже не могут быть выдуманы. Они уже про­изошли, и у них есть свидетели. Так что описание героя и событии должно соответствовать действительности. Автор, правда, не лишен права на до­мысел. Но домысливать нужно крайне осторожно, не искажая жизни.»*.

ГЛАВА 3 - «Элементы публицистики в художественных произве­дениях Дмитрия Трунова» состоит из двух частей, первая из которых носит название «Структурное своеобразие драмы «Командир русской роты».

Неограниченные возможности эмоциональной выразительности сло­ва дает литературе драматургия. Единственную сохранившуюся драму Дмитрия Трунова «Командир русской роты» (из тех немногих, представ­ленных в творчестве писателя), отличает документализм, публицистичность и даже некоторая натуралистичность. Это и определяет ее структурное сво­еобразие.

Спектакль по пьесе Трунова с успехом прошел в Аварском государ­ственном театре в 1968 г.

Отличие драматургии от других видов литературы заключается в ее диалогической форме, которая внешне «снимает автора». Свое отношение к образу автор не может выявить непосредственно, так как ремарки на сце­не не видны, а интонация, произношение и внешнее воспроизведение об­раза зависят не столько от автора, сколько от актера. Правда, автор может вложить свое отношение к происходящему в уста того образа, которому он субъективно симпатизирует, - так авторы и поступают в большинстве слу­чаев. Принято поэтому считать, что «положительные» образы произведе­ний воплощают в себе авторскую идею.

Для Дмитрия Трунова таким образом стал фронтовик-партизан, быв-

^: Д. Трунов Очерку- путевку в жизнь¹// Литература и жизни -Махачкала. 1958.-С.48. 16

ший командир русской роты, воевавшей на территории Греции и Югосла­вии, некогда житель Хунзаха, Батыров Шамиль, удостоенный Югославс­ким правительством высшей награды своей страны - Золотого ордена на­ционального героя.

Трунов начинает драму со спокойного течения бытия, взрывая затем это бытие рядом конкретных коллизий. Идет от простых и абстрактных категорий к более сложным и конкретным.

Традиционные границы обычной драмы в «Командире русской роты» смещены. Многое здесь напоминает киносценарий, что и является основ­ной жанровой особенностью пьесы. Это относится и к дробной компози­ционной разбивке текста на отдельные сцены и эпизоды. Это выражается и в повышенной эстетической функции ремарок, превращающихся иной раз в целые художественные описания, рассчитанные на «зримое восприятие», облегчающее и постановочные решения, и само чтение. Это обусловлено и стилем, и публицистичностью произведения Трунова в целом. Поэтика «Командира русской роты» менее всего ориентирована на условность теат­ральных решений. Условна по сюжету лишь сцена взрыва гитлеровцами моста через Драву, по которому должен пройти эшелон с русскими танка­ми.

В силу своего жанрового своеобразия, «Командир русской роты» мо­жет рассматриваться и как разновидность психологической драмы. По сюжету Трунова, Шамиль Батыров - бывший председатель колхоза- во время войны он побывал в плену. Односельчане это знают, и относятся к нему настороженно и просят предъявить немыслимую справку: о том, что он честный...

В «Командире русской роты» Трунов подверг эстетику триумфа неко­торому сомнению, но сначала он довел ее до логического конца, заверше­ния: победа одержана не над вооруженным врагом-иноземцем и не над из ряда вон выходящим злодейством: такое злодейство очевидно. Но тут еще и посрамляется заурядное, достаточно распространенное явление: трусость, боязнь общения с «подозрительным», ставшая социальной привычкой. Оставшись наедине с сами собой, со своими мыслями, герой постепенно начинает понимать тайну своего потрясения. Он обращает взор на окружа­ющую его жизнь. «Во всем этом, то есть всем, что видит ваш глаз, все одно унижение, все попрание в человеке человека... И страшно становится за участь теперешнего человека, за искалеченное, а потому постоянно опеча­ленное существо его души»¹.

Преображение реальной жизни в театральную дано уже в драме -пер­вом наиважнейшем компоненте художественно воссозданной действитель­ности. И именно в элементах действительности начинает проявляться пуб­лицистика: здесь определено действие, установлено направление мысли,

Д Трунов. Комаи шр русской роты // Рукописи - С 32.

17

очерчены характеры, отобраны типичные прежде всего для публицистики стилевые выразительные средства.

Вторая часть главы 3 посвящена изучению жанровых и стилисти­ческих особенностей романа «Живите, горы!»

Признавая, что написать хороший очерк ничуть не легче, чем создать произведение «настоящей» литературы, Дмитрий Трунов в одном из ин­тервью отметил, что «иногда в очерке нельзя использовать самую интерес­ную конфликтную ситуацию или отдельный факт, так как они обусловлены живыми людьми, их биографиями». Вот писатель и «идет» в художествен­ный жанр, когда чувствует, что факт своей строгостью сковывает его воз­можности в поисках ответа на вопросы, поставленные жизнью.

У романа Дмитрия Трунова «Живите, горы!» драматическая, впрочем нередкая для литературной жизни 50-х годов судьба - при жизни автора он не увидел свет. Не увидел он его до сих пор. Ясно было одно: роман оказал­ся явно не ко времени. Критикой выдвигались в основном две причины: во-первых, особое опасение вызывала позиция автора в вопросе развенча­ния культа личности Сталина, ведь герой романа - Омар Гусейнов, сослан­ный на 16 лет в Сибирь за мнимое убийство русского ученого, обвинялся также в антисоветской пропаганде, и в частности, за клеветнические заяв­ления в адрес Сталина.

Во-вторых, подвергалась сомнению «производственная» сторона ро­мана, а именно применение в горах метода сухих водоемов (или мульчиро­вания), широко распространенного в наши дни и имеющего большое зна­чение для развития сельского хозяйства горных стран.

Было и еще обстоятельство, объективно не зависящее от времени его написания: художественное достоинство романа. Оно также подвергалось критике.

В романе слышен громкий призыв автора к защите родной природы. В горах вырубаются леса. Ливни и ветры сдирают почвенный покров. Об­нажается камень, высыхают родники, мелеют реки. Каменная пустыня нео­твратимо наступает на аулы. Надо предотвратить это. Надо вернуть приро­де гор былые богатства и былую красоту. Но как? Как это сделать и стоит ли делать - вокруг этого обстоятельства разворачивается конфликт.

Являясь движущей силой развития действия, конфликт определяет особенности сюжета, развертывание и обострение конфликта обусловли­вает напряженность сюжета. Целостность, композиционную завершенность, единство всем частям произведения придает прежде всего сюжет. При его построении писатель ставит своего героя в самые разнообразные связи и отношения с другими людьми, обществом, природой. Он показывает его в общественной деятельности, на производстве, в быту. Это дает возмож­ность охарактеризовать его с различных сторон, создать многогранный характер во всей сложности. Вместе с тем писатель не забывает о един­стве, цельности характера, выявляет его пафос.

18

При всей публицистичности романа, в нем много острых столкнове­ний и элементов детектива. Именно этими элементами (поиски накказут-линцами настоящего убийцы и т.д.) объясняется такой закон жанра, как динамичность событийного плана, выраженная такой последовательнос­тью событийных карт, когда автор как бы набрасывает их одна на другую. Именно поэтому детективные элементы создают в своем событийном про­странстве особое место для экспонирования знаков. Любопытно, что само это место экспонирования не всегда совпадает с кульминационными фа­бульными событиями - убийство - раскрытие - наказание.

В драматические моменты романа появляются новые персонажи, с чьим появлением что-то высвечивается или переламывается в ситуации. Общая внутренняя фабула творчества движется перед нами, занимая и тре­вожа. Эти действия молодежи и определяют общую, оптимистическую то­нальность, несмотря на трагизм отдельных ситуаций: драма Омара, кото­рого и после выхода из тюрьмы иные клеймят как убийцу, и по законам гор его может убить каждый, трагическая гибель задушенной «святым» шей­хом Раджаб-Хаджи его матери Загидат, убийство в горах комсомольского вожака Камиля во время искусственно вызванной бандой Раждаб-Хаджи снежной лавины.

Именно то, что многочисленные преступления банды раскрыты и то, что Омар полностью реабилитирован, по замыслу автора (и в подтвержде­ние вышесказанного о том, что детективные моменты не всегда совпадают с фабульной кульминацией всего произведения), является одновременно и кульминацией, и развязкой. Омар получает благодарности, грамоты и т.д.

Трунов постепенно совершенствует и обогащает свое искусство ком-позщии. Архитектоника романа не очень сложна, но тщательно выверена и взвешена. Писатель не всегда стремиться к соблюдению хронологичес­кой последовательности событий. Роль того или иного события, той или иной сцены в композиции романа определяется тем, насколько эффектив­но способствуют они развитию действия, формированию характеров.

Приведем пример, показывающий, какую большую композиционную роль играют у Трунова даже вставные, на первый взгляд, эпизоды. Много страниц занимает изображение (именно художественное изображение, а не изложение) лекции Салим-Дибира. У критики были высказывания, что лекция растянута, что едва ли она вообще уместна, что роман не учебник для начинающего агронома. Последнее, конечно, верно. И именно поэто­му лекция очень нужна в романе. Она имеет важное композиционное зна­чение.

Во-первых, сам характер лекции - ее содержание, факты и словесное оформление - очень полно, всесторонне обрисовывает Салим-Дибира как ученого-новатора, как патриота и как живого, неповторимого человека со всеми особенностями его личности. Во-вторых, эта сцена помогает чита­телю приобщиться к кипению страстей и идейной борьбы в среде ученых-

агрономов, понять основной конфликт романа. В-третьих, лекция как бы охватывает собой, как бы показывает в миниатюре все основные вехи в жизни Салим-Дибира. Большинство положений, содержащихся в лекции, перекликается с теми или иными сценами романа, с живым материалом. Читая описание лекции, мы снова воссоздаем в сознании ряд наиболее важ­ных картин в романе. Говорит Салим-Дибир о хищнических вырубках леса - и ,мы вспоминаем о приезде в Накказутль председателя райисполкома Зубаира Ахмедилова, о бесхозяйственном лесопользовании. Говорит Са-лим-Дибир о методе мульчирования - и мы вспоминаем его беседы с вид­ными российскими агрономами, со случайными спутниками. Употребля­ется в лекции выражение «облака над каменным морем» - и перед нами детство Салим-Дибира, когда он видел такие облака над скалами, плыву­щие над Накказутлем. Читатель ощущает отголоски жизни и в тех случаях, когда в повествовании нет материала, прямо перекликающегося с лекцией. Он начинает догадываться о ненаписанных, но возможных эпизодах жизни героев. Опираясь на свой опыт и воображение, читатель восстанавливает недостающие звенья цепи событий, вовлекается в процесс сотворчества с писателем.

По фактуре романа нетрудно догадаться, что он рожден на той же ос­нове, что и очерки о Дагестане. Но это не беллетризованное их повторе­ние, а стремление придать живому фактическому материалу новое, более широкое, обобщенное художественное звучание, что, собственно, и явля­ется жанрово-стилистической особенностью романа. И все же структур­ная разнородность романа сказывается на его содержательности. Ведь сти­левая целостность, стилевая последовательность всегда так или иначе имеет прямое отношение к убедительности характеров и обстоятельств.

В заключении автор обобщает исследованный материал и выдвигает на защиту следующие положения:

Анализ публицистических произведений Дмитрия Трунова указыва­ет на приверженность автора дагестанской тематике (в широком смыс­ле) и разнообразию тем в узком смысле, каждая из которых детально изу­чается и разрабатывается на протяжении долгого времени, приобретает новые знания. Это очерки такой тематики, как героика Великой Отечествен­ной войны, дружбы народов, людей и их судеб, сельской жизни, экологии, народных промыслов и многие другие.

Публицистика Трунова разнообразна и по жанровым признакам, по форме проявления авторского «я», по глубине анализа. Излюбленным жан­ром для Трунова является малая литературная форма - художественный очерк. Для публицистики характерно взаимопроникновение, обновление очерковых форм (очерк-пейзаж, очерк-рассказ, очерк-раздумье, очерк-ста­тья и др.)

Публицистику Трунова отличает разнообразие стилистических при­емов, среди которых особо выделяется эмоциональность и детальность, а

20

также художественный диалог, речевые и интонационные сломы, скрытая апелляция к классике, лексический повтор, сопоставление, олицетворение природы и многие другие. Разнообразие сказывается и в умении автора найти свой подход к проблеме, свое видение вопроса. Организация текста как образно-речевого целого использует все средства эстетического потен­циала слова и конструкции.

Стилистической новацией можно считать используемый Труновым прием письма вслух, а также художественный диалог как особый тип тек­ста, определенным образом связанный с разговорной речью (причем связь эта эстетически обусловлена). Новаторскими являются также и характеро­логические черты разговорной дагестанской речи: особенности лексичес­кого состава, экспрессивно-оценочная аффиксация, эмфатически-напряжен­ная интонация, незавершенность реплик и разрыв речевого потока. Поэто­му и горское просторечие, и народно-поэтическая символика, и даже бран­ная лексика в причудливом сплетении образуют неповторимый портрет труновских персонажей.

Объективно, произведения большой художественной формы удаются Трунову меньше, нежели очерки. Однако, и пьеса и роман рождены на той же основе, что и очерки о Дагестане. Это обстоятельство объясняет публи­цистический стиль этих произведений.

В художественной прозе Трунова также обращает на себя внимание разнообразие и даже некоторая избыточность качественных оценок эмо­ционально-психических состояний. У Трунова качественные определите­ли получают психологическую мотивированность. Все сюжетные ситуа­ции, ход изображаемых событий даются в восприятии, в оценке субъекта. Причем «эффект присутствия» героя, рассказчика, повествователя (так как планы повествования постоянно смещаются, переплетаются) дан в психо­логизме качественной дифференциации, все события представлены в лич­ностном восприятии. Основную нафузку психологического анализа, ис­следования душевных состояний несут психологические эпитеты.

Основные положения диссертации изложены в следующих работах автора:

1. Он вновь открыл для нас Дагестан. // Дагестанская правда, 12 нояб­ря 1998.

2. Особенности очерков Дмитрия Трунова // Вестник ДГ'У, - Махачка­ла: ИГЩДГУ, Вып.6,1999.

3. Летописец народного подвига. // Дагестанская правда, 20 мая 2000.

4. Несбывшаяся мечта. // Дагестанская правда, 29 сентября 2000.